Библиотека русского инцест клуба

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Библиотека русского инцест клуба » О, Гертруда! » Гертруда Белла Подростки Почти изнасилование


Гертруда Белла Подростки Почти изнасилование

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Почти изнасилование

- Ууууу… - завыл радостно Дима Завьялов в момент, когда его член вошел в меня, - ну вот! А вы не верили! А я же говорил вам, что буду вас ебать! Говорил? Говорил? - он это почти выкрикивает в такт толчкам своего члена. - Пизда у вас хоро-оо-ошая! И сиськи, и задница! И лежите вы хорошо. А мама придет только через три часа. Так-то лежите себе, пока я вас буду ебать во все дырки! Я вас и в рот буду, и в попу!

Дима все это говорит, уткнувшись носом мне между сиськами. Но я его хорошо слышу. Я лежу на полу. Руки у меня связаны за спиной, а ноги каждая перехвачена толстой веревкой чуть выше лодыжки, а другим концом - одна к косяку двери, а другая к ножке тяжелого шкафа. Меня поразило, что член у этого худенького и невысокого, даже щупленького, мальчика чувствительных размеров. Я молчу, а что мне ему сказать? Мое беззащитное положение почему-то доставляет мне удовольствие.

- Как мне нравится вас ебать! - бормочет Завьялов. Периодически щелкает фотоаппарат. Он его установил на подставку и направил на нас. Это меня пугает больше всего остального.

Я работаю учительницей в школе. Работаю давно, уже больше 20 лет. Мой учительский стаж уже такой, что мои первые выпускники давно стали взрослыми людьми, и уже их дети учатся в моей школе. В том классе, в котором учится Дима, я классный руководитель. Дима учится хорошо. Он способный и смышленый мальчик. Все бы ничего, кроме одного. Каждый раз, когда он пишет контрольную работу по моему предмету, он приписывает в конце несколько фраз. Например: "Екатерина Николаевна, я хочу вас ебать!", или "Екатерина Николаевна, у меня на вас стоит, и я вас все равно буду ебать", ну и всякое подобное в этом роде.

Сначала, я делала вид, что ничего такого не читала. Потом я стала грозить ему пальчиком, не афишируя, что именно он натворил. Потом я попыталась с ним поговорить наедине. К моему удивлению и возмущению, он мне в лицо повторил то же самое!
- Я вас все равно буду ебать, Екатерина Николаевна, вот увидите.

Я хотела дать ему затрещину, но сдержалась.
- Я хочу увидеть твою маму.
- Я ей ничего передавать не буду. Хотите увидеть, приходите сами.

Я безрезультатно написала две записи в его дневник с просьбой родителям посетить школу, но они не отреагировали. Они и не на все родительские собрания приходят. И вчера я, после получения очередного письменного заверения о том, что он меня желает сексуально поиметь, объявила Диме, что завтра, то есть сегодня, я сама навещу его маму.

Дверь мне открыл сам Дима.
- Здравствуйте, Екатерина Николаевна! - радостно поздоровался он.
- Мама дома? - сухо поинтересовалась я.
- Сейчас она подойдет. Она в булочную вышла. Заходите.

В комнате был беспорядок. Стулья стояли в хаотичном порядке. На столе разбросаны журналы и вырезки из газет. На полу зачем-то расстелен матрац. И много каких-то веревок.
- Это твоя комната? - спросила я. Дима в ответ кивнул с довольным видом.
- А почему такой беспорядок? - спрашиваю я его.
Он пожимает плечами:
- Мне так нравится.
- Понятно. Где мне можно присесть?

Дима показывает рукой на табурет. Я сажусь и поправляю юбку. Вспоминаю, как выглядит мама Димы. Милая, приятная женщина, несколько моложе меня. Как я буду ей объяснять цель своего прихода? Наличие у мальчика сексуального интереса - это не преступление. А вот наглость, с которой он это говорит, переходящая в угрозу… Я задумалась.
- Хотите поиграть в интеллектуальную игру? - спрашивает меня Дима.
- В какую? - мне становится интересно. Дима, мальчик далеко не глупый. В какие же игры он играет?
- Сложите руки сзади, - говорит он, - я буду вкладывать в них различные предметы, а вам нужно их будет угадать. Если станете затрудняться, то можно задавать наводящие вопросы. Но только такие, на которые можно дать ответ либо "ДА", либо "НЕТ".
- Давай попробуем - соглашаюсь я и складываю руки за спиной. Дима немного возится, и мои запястья затягивает веревочная петля. Я пытаюсь разнять руки, но у меня не получается.
- Это такая игра? - спрашиваю я его. Дима радостно смеется. Я поворачиваюсь и вижу, что другой конец этой веревки он привязывает к штырю, который торчит из подоконника.
- Ну и что это значит? - снова спрашиваю я его. Я настолько привыкла к его неожиданным выходкам, что даже не злюсь. Я жду объяснений.

Дима подходи ко мне спереди, вплотную и обеими руками легко толкает меня. Я падаю с табурета спиной на матрац.
- Ты что себе позволяешь? - громко спрашиваю я, но вместо ответа Дима ловко захлестывает веревочную петлю мне на одной ноге, затем на другой. Веревки он привязывает к косяку двери и к ножке шкафа и натягивает их.

Теперь мои ноги разведены в стороны и сдвинуть их вместе я уже не могу, крепкие веревки не позволяют это сделать. Я, конечно, требую, чтобы Дима прекратил это безобразие, и что мне такие интеллектуальные игры совсем даже не нравятся. Дима ничего не отвечает, а вместо этого крепче натягивает ту веревку, посредством которой он связал мне руки. Я лежу на матрасе как беспомощная рыба, выброшенная на берег морской волной.

Дима стоит передо мной. Он улыбается и, кажется, любуется тем, что он сделал. Ну, ничего, - думаю я, - сейчас вернется из булочной его мама. Мне теперь легче будет объяснить ей причину своего визита. Ведь это не лезет ни в какие ворота. Так шутить со своим учителем и классным руководителем.

Дима снова радостно вздыхает:
- Поебемся, Екатерина Николаевна? - он становится на колени между моими разведенными ногами.
- Завьялов, сейчас придет твоя мама, и тебе твои шуточки обойдутся очень печальным образом. Немедленно развязывай свои веревки!

Дима задирает вверх подол моей юбки. Я не могу ему помешать, мне мешают веревки, и я только извиваюсь и виляю задом. Завьялов задрал мне юбку спереди так, что оголил меня почти до уровня пупка. Он провел ладонью по моему бедру. Его рука скользила по моим колготкам, и я почувствовала, что она горячая.
- Ты негодяй и мерзавец! - объявила ему я.

Он промолчал в ответ и, положив свою горячую ладошку прямо на мою письку, медленно выговаривая слова, сказал:
- Вот он, Екатерина Николаевна, ваш шикарный ебальный станок. Я им сейчас буду пользоваться.
- Нет! - я попыталась сдвинуть ноги вместе, но у меня не получилось.
- Да! - спокойно ответил Завьялову меня уже встал на вас, - он взял со стола ножницы.
- Что ты собираешься делать? - я перепугалась. Мне стало страшно, как будто я оказалась в руках у маньяка.
- Я собираюсь, - Дима улыбнулся, - сначала добраться до ваших прелестей, потом показать вам, как у меня сильно на вас стоит, а потом… - он мечтательно зажмурился, - ебать вас. Да, - добавил он, открыв глаза, - мама моя придет только к вечеру, она не в булочной. Так что я могу вас ебать часа четыре, и никто нам не помешает.

Мне стало тоскливо, хотя уже не жутко. Убивать или калечить меня он не собирается.

Дима осторожно начал работать ножницами. Я догадалась, что он не захотел возиться со мной, пытаясь стащить с меня колготки. Он решил разрезать и колготки, и трусики, чтобы получить доступ к моей письке. Я лежала и напряженно думала, что же мне делать. На ум ничего не приходило. Завьялов увлеченно колдовал над моим дамским бельем. Это, видимо, уже доставляло ему удовольствие. А я обреченно смотрела на часы. Было только три часа дня, если его мама на работе, то раньше шести, семи, а то и восьми она не придет. Хотя, от одной мысли, что все это все равно когда-то закончится, уже становилось не так морально тяжело.

Дима закончил работу, которую выполнял. Он отложил ножницы и полюбовался тем, что там увидел. Я от злости закусила нижнюю губу. А Завьялов, как и в предыдущий раз, провел рукой по моим колготкам, начав от коленки по внутренней стороне бедра, и положил ладонь на мою обнаженную письку. Его пальцы начали изучающе скользить по ней вверх и вниз.

0

2

- Суперский ебальный станок у вас. Даже самому не верится, что я могу его ебать! - зачарованно прошептал Завьялов.

Писька моя оставалась сухой, невзирая на то, что его пальчики заинтересованно и нежно массировали ее по всей площади, не оставался без внимания и клитор. При других обстоятельствах я, наверное, испытала бы много положительных эмоций, но не тогда. Связанная веревками, в своем костюме, с задранной юбкой, с разрезанными колготками и трусиками, я была напряжена и настроена отнюдь не сексуально.
- Сухая! - прошептал Завьялов. - Это хреново, но я придумал, чего сделаю.

Он вскочил и куда-то убежал. Вернулся почти сразу. В руках у него была небольшая чашка с крышечкой. Я не сразу поняла, что это. Дима открыл крышечку и зачерпнул себе на пальцы светлую густую массу. Это же сливочное масло! - догадалась я. Он хочет с его помощью увлажнить вход в мое влагалище. Невзирая на свое состояние, я восхитилась его способностью придумывать. А ведь это сработает, - подумала я, - он увлажнит вход в мое влагалище, и тогда запросто мной овладеет. Откуда у него такой опыт? Или это не опыт, а умение думать? Да. Он не глупый мальчик. Я даже испытала к нему чувство уважения, хотя оно было совсем неуместным в данном случае.

Пальцы Завьялова начали размазывать сливочное масло по моей письке. Ничего подобного я никогда не испытывала. Масло было из холодильника, но оно быстро согревалось и в его горячей ладошке, и на моей письке. Эти холодные прикосновения были приятными. Я закрыла глаза. Дима вращательными движения, сразу тремя пальцами, намазывал мой клитор, а меня сотрясало от физического удовольствия. Я сосредоточилась только на одном - не показать ему вида, что мне приятно. Дима не спешил, он делал это медленно, три раза он зачерпывал масло из масленки.

Наконец, он хмыкнул:
- Готово. Теперь можно вас ебать. Войдет как по маслу!

Я ничего не ответила ему. Завьялов отставил масленку и тщательно вытер руки полотенцем. Потом не спеша снял с себя штаны.
- Видите, как у меня на вас стоит?

Я не удержалась и, конечно, посмотрела. Да, эрекция есть. Его член явно рвался войти в меня. Мне снова стало от этого сладко и приятно. И я опять прикусила нижнюю губу, чтобы не подать ему вида о возникновении у меня этой слабости.

Завьялов, упираясь руками в пол, устроился между моими ногами. Его член несколько раз скользнул по моей смазанной письке. Дима нависал надо мной. Его голова была на уровне моих сисек, ведь он намного ниже меня.
- Сейчас, - бормотал он, - сейчас, наконец, я буду ебать вас, Екатерина Николаевна.

Член ткнулся туда, где расположен вход вглубь меня, и мягко, но плотно проник внутрь. И вправду, как по маслу, - успела подумать я.

- Ууууу… - завыл радостно Дима, - ну вот! А вы не верили! А я же говорил вам, что буду вас ебать! Говорил? Говорил? - его член начал делать резкие и глубокие толчки. - Пизда у вас хоро-оо-ошая! И сиськи, и задница! И лежите вы хорошо. А мама придет только через три часа. Так-то лежите себе, пока я вас буду ебать во все дырки! Я вас и в рот буду, и в попу!
То, что он получает сильное удовольствие, соизмеримое с наслаждением, а может, и просто само наслаждение, я чувствовала и кожей, и своей женской интуицией. И снова, невзирая на негативную окраску события, я испытала приятное чувство. Такое чувство испытывают женщины на протяжении веков, даже когда подвергаются насилию. Все становится второстепенным, а то, что я желанна до потери разума - главное и единственное.

Дима шарил по мне руками. Он расстегнул все пуговки и извлек из чашечек бюстгальтера обе мои сиськи. Член то убыстрял движения, то замедлял.
- О! Какая шикарная задница у вас. Какие ноги. Какие сиськи! - бормотал Завьялов. - А как у меня встает на вас. А сколько раз я дрочил себе и мечтал вам его сунуть! О! А как вас хочется ебать, когда вы наклоняетесь.

Он вдруг остановился. Потом сделал серию мелких, но быстрых движений членом, и спросил меня:
- А если я вас развяжу, вы мне дадите сами? Если пообещаете давать добровольно, то я развяжу.

Я в ответ промолчала.
- Ну, как хотите. Я все равно буду вас ебать, потому что это так здоровски. Это ни с чем не сравнить. Но как только вы скажете, что согласны, я вас развяжу.

Я снова промолчала. Мелькнула мысль, что можно его обмануть. Можно согласиться, а когда он меня развяжет, поступать уже по-другому. Но я молчала. Навряд ли это было потому, что я не хотела нарушать обещания. Обманывать, конечно, не хорошо. Но дело не в этом. Я стала испытывать приятные ощущения от своего подневольного положения. Принудительный секс давал мне возможность расслабиться, чувствовать его желание и быть женщиной. Добровольный секс мне это сделать не позволит. Я сразу вспомню, что он всего-навсего мальчишка, который даже младше моего сына, и что он мой ученик, и что я пришла к нему, чтобы беседовать с его мамой о его воспитании.

Я не могу сказать точно, сколько длился тот первый половой акт. Дима упал на меня и, крепко стиснув мою попу, кончил. Но и потом он еще какое-то время двигал членом, замедляя темп движений.

- Кайфово как! - Дима встал и посмотрел на меня, лежащую перед ним с разведенными в разные стороны ногами. - Какая вы красивая, Екатерина Николаевна. Сейчас у меня опять встанет. Вы еще не передумали согласиться? Я сразу развяжу.

Я в ответ упрямо молчу. Он пожимает плечами:
- Ну, как хотите, но я вас еще буду. Вы меня сильно заводите, - так и не получив от меня ответа, он уходит и почти сразу возвращается.
- Екатерина Николаевна, может, вы хотите пить? - я в ответ отрицательно качаю головой.

Дима устанавливает фотоаппарат.
- Это зачем? - спрашиваю его я.
- А это потом, когда вы мне больше не будете давать, то я на вас буду смотреть.
- Так сильно нравлюсь? - спрашиваю я, а сама рисую себе варианты использования моих фотографий. Варианты получаются один другого хлеще, и все безрадостные. И все сводятся к одному, шантаж меня этими фотографиями.
- Очень нравитесь! - отвечает Дима. - Такой аппетитной бабы… - он осекается, - такой милой и возбуждающей женщины, кроме вас, не бывает.

Я пристально смотрю на него, пытаясь понять, почему он так говорит. Это издевка, комплимент, или ирония победившего самца, или он и вправду так думает? Вопрос мой остается для меня вопросом, а Дима щелкает фотоаппаратом, обходя меня вокруг и заходя с разных сторон. Фотомоделью я себя не ощущаю, позировать возможности нет.

Дима устанавливает фотоаппарат на подставку и включает режим автоматической съемки. Я раньше и не догадывалась, что так можно делать, просто устанавливается режим времени интервала между кадрами. Сам он садится на корточки возле меня, напротив объектива. Я горько усмехаюсь про себя. Победитель возле поверженной добычи.

Фотоаппарат щелкает. Дима одной рукой мнет мои сиськи, а другой массирует мне письку. После каждого щелчка фотоаппарата он немного изменяет позу, но руки его продолжают делать то дело, которым были заняты.
- Больше не могу, - говорит он, - я опять хочу, - и порывисто лезет на меня.

Его член снова тычется в поисках входа, а я неожиданно для самой себя приподнимаю попу, подставляя ему письку. Что это со мной? Я шокирована своим спонтанным поступком. Член входит. Дима начинает свое наслаждение.
- А я до сих пор еще не верю, что это у меня получилось. Это так приятно, ебать вас, Екатерина Николаевна. Сколько раз я сидел на ваших уроках и мечтал об этом. Мой член, который сейчас в вашей восхитительной пизде, стоял в штанах, а я совал руку в карман и мял его там. Я мысленно много раз и часто вас ебал…

0

3

Дима говорил еще. Говорил все такое подобное, а меня поразило не столько его желание говорить во время секса, и не столько смысл его рассказов, сколько его красноречивость, а главное, некоторая возвышенность выражений в сочетании с примитивом. Эта фраза "восхитительная пизда" вызвала во мне изумление и восторг. "Восхитительная" - это он о моей письке? "Пизда" - матерное выражение, которое пишут в подворотнях, но ведь "писька" - слово бесполое и детское, не возбуждающее, наверное, мужчин. А это слово, хоть и грубое, но не зря они его употребляют. Это признак женщины, которую им хочется оплодотворить.

Мысли мои не были нацелены на то, чтобы делать выводы и подводить итоги. Это не свойственно нам, женщинам. Это были только эмоции и впечатления.

Дима увлекся. Второй половой акт длился намного дольше первого. Я не очень тщательно следила за временем, но абсолютно уверена, что продолжительность была не менее получаса. Я могла только удивляться тому, откуда у этого мальчика столько мужской потенции. Если при первом акте Дима был напряжен, взвинчен, взволнован и даже агрессивен, то во время второго он был раскрепощен и раскован. Он изменял ритм движений, делал паузы, устраивал неистовые атаки, снова делал паузу, во время которой его член прекращал свои толчки и только подрагивал внутри меня, а сам Дима гладил меня и тискал во всех мыслимых местах и нашептывал мне про то, как ему хорошо, и какая я клевая и приятная в этом отношении. Он перемежал нежные слова с откровенно уличными. С какого-то момента времени я стала чувствовать что-то подобное возбуждению. Сама ситуация, длительность процедуры, а главное, его болтовня постепенно делали свое дело. Я начала ерзать под ним, стараясь попасть в такт его фрикциям.

Кончал он тоже не так, как в предыдущий раз. Он не трясся, и его уже не било мелкой дрожью. Он крепко взял меня одной рукой за сиську, а другую просунул мне под попу и сжал ее, сделал резкий толчок членом вперед, и я почувствовала выброс семени. Дима продолжал толкать член вперед, хотя он и так вошел в меня весь и во всю длину, а его яички прижались к моей попе.
- А ваша пизда, Екатерина Николаевна, именно тех размеров, которые нужны моему хую, - спокойно сказал он, пока его член подергивался во мне, получая апогей наслаждения.

Я не проронила ни слова. Эти выражения я сама бы не произнесла, но когда я их слышала от него в тот момент, когда он меня имеет, они меня не коробили, а даже придавали остроту ощущений. Я чувствовала себя пленницей, ради которой велась война, и в итоге победитель обладает мною в награду за свои лишения.

Дима слез с меня и лег рядом. Странно, что за все это время мне ни разу не захотелось ни в туалет, ни даже попить водички. Мы лежали молча минут пять. Я чувствовала, что Дима изменился. От него исходила в мою сторону благодарная нежность. Как просто сделать мужчину добродушным и счастливым, если быть женщиной, - подумалось мне. Впрочем, так было и с моим мужем. Стоило мне отказать ему в интимной близости, и начинались вспышки злости, агрессии и раздражения. И наоборот, в случае регулярного секса возникало миролюбие, благодарность, веселость, шутливая игривость и добрая, ласковая погода наших отношений. Дима типичный мужчина, который запал на конкретную женщину, - размышляла я, - а толи на беду мою, толи на счастье, этой женщиной оказалась я.
Дима приподнялся на локте и нежно поцеловал меня в губы.
- Екатерина Николаевна, вы не рассердитесь, если я вас попрошу о чем-то таком, о чем мечтал раньше?

Мне стало смешно. Связал, имел, требовал, заставил, а теперь "вы не рассердитесь, если попрошу". Но этот переход настроения и смена характера отношения мне понравились, потому я, сдержалась от улыбки, нейтрально ответила:
- Проси, - уже само по себе, что он станет меня просить, а не ставить перед фактом невозможности не удовлетворить его очередное желание, было прогрессом.
- Екатерина Николаевна, - Дима прильнул ко мне и шептал мне на ушко, - я очень хочу, чтобы вы у меня взяли в рот. Я, правда, Екатерина Николаевна, очень этого хочу.

Сама просьба не была для меня радостной, но тон и интонация Димы мне понравились. Это его умиленно умоляющее состояние было таким контрастом с его первоначальной агрессией, что меня окатила теплая волна слабости. Такое бывает при возникновении желания отдаться мужчине.

Нет, я не стала говорить ему, что я не возражаю. Не стала. Я ответила встречным вопросом.
- А как? Ты только что кончил. У тебя же не стоит.
- А и не обязательно. Вы начнете его сосать, и он встанет.
- Да? - ответила я удивленно, как будто в первый раз слышу про такое.
- Да! - с жаром подтвердил Дима и вскочил на колени. Он стал устраиваться возле меня в позу, удобную для миньета.

Сначала он стал на коленях справа от меня. Я повернула голову в его сторону. Он направлял рукой ствол члена, но нам обоим было неудобно. Я предложила ему лечь ко мне боком или так, чтобы его голова была намного выше моей, или чтобы его голова была на уровне моего пупочка, то есть в позу 69. Когда я ему это говорила, то говорила таким тоном, чтобы ему было понятно, что сама я вовсе не горю желанием делать ему миньет, а только, находясь в беспомощном состоянии, вынуждена исполнить его желание.

Дима не согласился с моим предложением и сказал, что ему хочется видеть, как я буду это делать. Я не успела ничего ответить или предложить, как он уселся на меня верхом и направил рукой член мне в рот.

Я смотрела Диме в глаза, пытаясь прочитать в них все его чувства. Он же неотрывно смотрел на мои губы. Едва его головка члена прошла между моими губами и погрузилась в ротик, член стремительно стал удлиняться и утолщаться. Я снова удивилась силе его энергии и потенции. Я сосала. Я не имела возможности придерживать его член рукой и ограничивать его движения, поэтому Дима водил им у меня во рту, как хотел. Когда он его толкал очень глубоко, у меня даже возникали позывы тошноты, и он сразу отводил его назад.
- Сосите мне. Сосите, Екатерина Николаевна. Хуй мне сосите, которым я буду часто-часто ебать вашу пизду.

Мне эта процедура не показалась приятной. Но, по счастью, она длилась недолго. Наверное, Диму очень взволновала мысль о том, что исполнилась его мечта, как он мне сам об этом сказал, и сам мой вид с его членом во рту. Дима довольно скоро кончил мне в рот.

Он слез с меня и молча стал развязывать веревки. Неужели насытился? - подумала я.
Я села на матрасе, потянулась руками.
- Где у вас туалет и ванная?

Дима встал и показал, он сам включил мне свет. Когда я вернулась в комнату, он так и был еще без штанишек, а его член смешно болтался между ног. Маленький такой. Даже не верилось, что этот колышек дважды меня имел в письку и один раз заставлял меня морщиться, пока хозяйничал у меня в ротике.
- Испортил мне колготки и трусики, - спокойно сказала я.
- Маму будете ждать? - спросил он. - Она через час придет.
- Уже не буду, - ответила я.
- А фото хотите посмотреть? - Дима глянул на меня. - Про нас с вами.
- Хочу, - ответила я. Конечно, мне хотелось. Хотелось увидеть себя, как я выглядела во время секса. Ну, и хотелось узнать всю полноту компромата на меня.

Дима выключил свет, и на экране монитора появилось изображение. Одно за другим, с достаточным интервалом, чтобы успевать рассмотреть подробно. Мне стало жарко. На фотографиях мальчик-подросток имел взрослую полуобнаженную даму. Серия снимков секса, серия снимков миньета, мальчик гладит даме сиськи и письку, пошло повторение. Но и во второй раз смотреть было напряженно интересно. Открывались новые подробности, которые остались незамеченными при первом просмотре.

0

4

Дима незаметно зашел сзади меня. Он прижался к моей попе, а его рука нырнула ко мне под юбку. Просмотр фотографий его снова возбудил, - поняла я.
Я плавно наклонилась вперед. Я это сделала не для того, чтобы выразить свою готовность отдаться Диме в позиции "сзади", хотя, если он поймет это так, то пусть. Даже если он воспользуется этим моим наклоном и возьмет меня, то опять же пусть. Одним половым актом больше или меньше, разницы не имеет. Но на самом деле я наклонилась вперед, чтобы можно было рукой дотянуться до компьютерной мышки. Только я не торопилась.

Дима снова часто задышал и, задирая подол моей юбки, зашептал:
- Екатерина Николаевна, вот клево, что вы теперь сами мне даете, без веревок.

Я молчала в ответ, дожидаясь, пока его член попадет туда, куда хочет. Препятствий ему там нет. Трусики и колготки на мне разрезаны в этом месте. Дима попал. Мне пришлось немножко присесть, чтобы ему не мешала наша разница в росте. Дима держал мою попу с обеих сторон и долбил мою письку. А я спокойно остановила просмотр изображений, нашла директорию, в которой они хранятся, клацнула "Удалить" и так же спокойно нажала "Очистить корзину". Дима не сразу понял, что произошло, а когда понял, то закричал:
- Вот вы как, Екатерина Николаевна? Зачем? - и, не дожидаясь моего ответа, продолжил: - Вот вы как? Вот? Вот?

Каждое его "вот" сопровождалось резким толчком члена. Он за попу тянул меря к себе и как таран, который пробивает городские ворота, вонзал свой член в глубину моего лона.

По моей ноге потекла тоненькая струйка его спермы.

Я отряхнула юбку и улыбнулась:
- Ну что, Завьялов, думаю, что мне с твоей мамой беседовать уже нет смысла. Мы достаточно полно и откровенно пообщались сами. Надеюсь, ты станешь более вежлив и более спокоен.

Дима пожал плечами.

Я шла по улице. Я улыбалась. Колготки и трусики не жалко. И вообще, я ни о чем не сожалела и не испытывала никаких обид или раздражений. Что случилось, то и случилось. И никто никогда об этом не узнает. А с Димой Завьяловым я буду строить отношения так, как сама сочту нужным. Хорошо, что я сумела удалить эти фотографии. Иначе он бы мог иметь возможность чем-то меня заставлять. А так, как захочу, так и будет.

Я резко остановилась. Мужчина, который шел позади меня, едва на меня не налетел. Он пробормотал "Извините", но я не обращала на него внимания.

Я удалила фотографии с компьютера, а если они остались в памяти фотоаппарата?

Значит, нужно ждать от Димы сюрпризов. Я тихонько засмеялась. Моя жизнь из однообразной и бесцветной становилась яркой и насыщенной. Я женщина, и у меня есть свой персональный маньяк.

И еще.

Почему-то я уверена, что если эти фотографии у Димы сохранились, то он приготовит мне не менее острые ощущения, чем те, которые я испытала сегодня. Но он никогда не станет их использовать, чтобы причинить мне вред.

А если не сохранились? - я даже испытала быстрое разочарование, которое тут же сменилось бесшабашной легкостью.
Во-первых: сохранились!
Во-вторых: если не сохранились, так Димочка придумает что-то еще!

И я, тихонько напевая "В городе твоем идут дожди, Эммануэль…", поспешила домой.

0


Вы здесь » Библиотека русского инцест клуба » О, Гертруда! » Гертруда Белла Подростки Почти изнасилование